Неточные совпадения
Нехотя
встал, раздернул драпри
на окне, — ветер бесшумно брызгал в стекла водяной пылью, сизые облака валились
на крыши.
Если
встать на лавку, то в верхние стекла окна, через
крыши, видны освещенные фонарями ворота завода, раскрытые, как беззубый черный рот старого нищего, — в него густо лезет толпа маленьких людей.
Когда они
встали в дверях, Игнат поднял голову, мельком взглянул
на них и, запустив пальцы в кудрявые волосы, наклонился над газетой, лежавшей
на коленях у него; Рыбин, стоя, поймал
на бумагу солнечный луч, проникший в шалаш сквозь щель в
крыше, и, двигая газету под лучом, читал, шевеля губами; Яков, стоя
на коленях, навалился
на край нар грудью и тоже читал.
Оставшись одна, она подошла к окну и
встала перед ним, глядя
на улицу. За окном было холодно и мутно. Играл ветер, сдувая снег с
крыш маленьких сонных домов, бился о стены и что-то торопливо шептал, падал
на землю и гнал вдоль улицы белые облака сухих снежинок…
А уж при лунном свете я решительно не мог не
вставать с постели и не ложиться
на окно в палисадник и, вглядываясь в освещенную
крышу Шапошникова дома, и стройную колокольню нашего прихода, и в вечернюю тень забора и куста, ложившуюся
на дорожку садика, не мог не просиживать так долго, что потом просыпался с трудом только в десять часов утра.
— Идея прекрасная, Сергей Степанович! — выговорил он и
встал со стаканом в руке. Глаза его обежали и светелку с видом
на пестрый ковер
крыш и церковных глав, и то, что стояло
на столе, и своего собеседника, и себя самого, насколько он мог видеть себя. — У вас есть инициатива! — уже горячее воскликнул он и поднял стакан, приблизив его к Калакуцкому.
С этими словами он пододвинулся к Короткову и так пожал ему руку, что тот
встал на одну ногу, словно аист
на крыше.
Я
встал на ноги, очумело глядя, как таяла наша изба, вся в красных стружках, черную землю пред нею лизали алые собачьи языки. Окна дышали черным дымом,
на крыше росли, качаясь, желтые цветы.
Грязь да болото, хоть стучи себе там по ночам, когда мертвецы
встают, в гробовую
крышу: «Пустите, добрые люди,
на свет пожить!
На мысу рос тальник, стояла маленькая грязная водокачка, с тонкой высокой трубой
на крыше, а за мысом, уютно прикрытая зеленью,
встала полосатая купальня, синяя и белая. Берег укреплён фашинником, по склону его поло́го вырезана дорожка, он весь густо усажен молодым березняком, а с верха, через зелёную гриву, смотрит вниз,
на реку и в луга, небольшой дом, приземистый, опоясанный стеклянной террасой, точно подавленный антресолями, неуклюжей башенкой и красным флюгером над нею.
Рассвело. Солнышко
встало над Галиной хаткой. Красивая большая птица опустилась
на крышу.
Несмотря
на такое бедствие, солдаты и офицеры жили точно так же, как и всегда; так же и теперь, хотя и с бледными и опухлыми лицами и в оборванных мундирах, гусары строились к расчетам, ходили
на уборку, чистили лошадей, амуницию, таскали вместо корма солому с
крыш и ходили обедать к котлам, от которых
вставали голодные, подшучивая над своею гадкою пищей и своим голодом.